Художник

Весной 1944 года, когда исход войны уже не вызывал сомнений, а Красная Армия неудержимо двигалась на запад, в самом сердце тыла начали происходить события, омрачающие всеобщее предчувствие победы. Серия загадочных и невероятно жестоких преступлений повергла в ужас даже видавших виды сотрудников правоохранительных органов. Неизвестные преступники, действуя с хладнокровной расчетливостью, совершали нападения, оставляя после себя лишь трупы и странные, мастерски выполненные портреты своих жертв. Эти рисунки, ставшие зловещей визитной карточкой, вкупе с абсолютной беспощадностью налетчиков быстро породили в народе мрачное название для банды – «Мертвая голова», а ее неуловимого лидера нарекли Художником. Следователи, опытный майор Ефимов и капитан Сазонов, с первых шагов столкнулись с почти мистической завесой тайны: состав преступной группы, судя по редким и противоречивым показаниям, будто бы менялся от нападения к нападению, а сами злодеяния не укладывались в обычную криминальную логику. Чем глубже оперативники погружались в расследование, тем больше крепло у них подозрение, что за внешней жестокостью и видимыми грабежами скрывается нечто куда более масштабное и опасное. Убийства и разбои, как стало ясно, были лишь дымовой завесой, тщательно продуманным прикрытием для достижения каких-то иных, истинных целей Художника. Раскрыть эту цель, понять, на что на самом деле направлена деятельность таинственной банды, стало главной задачей для Ефимова и Сазонова. Ситуация предельно осложнилась, когда к делу со стороны органов госбезопасности был подключен капитан Рудаков, старый знакомый Сазонова. Его появление не только добавило в расследование новый, более жесткий вектор, но и запутало личные отношения между всеми причастными. В атмосфере всеобщей подозрительности военного времени, где каждый шаг мог быть истолкован двояко, герои оказались в ловушке взаимных недомолвок и скрытых мотивов, где граница между доверием и предательством стала призрачно тонкой, а сам Художник продолжал свою игру, оставаясь в тени и оставляя после себя лишь новые портреты как немые и страшные свидетельства своих замыслов.